Но тут в лондонском большом свете появилась Шарлотта, и… словно повеяло свежим воздухом. Красивая, неиспорченная, умная и обаятельная дочь приходского священника привлекла Грейсона своей удивительной непосредственностью. Однако вскоре стало ясно, что Шарлотта влюблена в добродетельного пуританина графа Уиклиф-фа. Узнав об этом, маркиз не стал добиваться взаимности и мешать ее счастью, так что Шарлотта благополучно вышла замуж за фа-фа. Жаль, конечно, размышлял Грейсон, но не мог отрицать, что они прекрасно подходят друг другу. Непонятная тоска снова охватила его, пока он шел к дому. Черт, не ревнует же он к этому скудоумному Уиклиффу! Он просто позавидовал их счастью.

Грейсон не верил в любовь и прочую подобную чепуху, но графа и новоявленную графиню, очевидно, объединяла дружба, основанная на общих интересах, да и обыкновенная человеческая привязанность, что редко встречалось в браках светского общества. Роут замедлил шаг. Он подумал, что ему хочется именно этого, но где найти такую партию? Казалось, все женщины Лондона либо жадные и пресытившиеся, либо безмозглые, а сельское дворянство представлялось ему тупым и невзрачным. Дочь его приходского священника была незатейливой простушкой. Женщины же, подобные Шарлотте, – редкость, видно, он упустил свое счастье и теперь обречен остаться бездетным или связать жизнь с какой-нибудь цепкой особой своего круга.

В грустной задумчивости Грейсон подошел к дому, в окнах которого не видно было света, так как после празднования дня рождения он отпустил прислугу. Маркиза не смущало, что ему придется ложиться спать без помощи дворецкого, камердинера и лакеев, которые обычно толпились в коридоре. Ему даже нравилось, когда никто не мешает. Он прошел по темным комнатам и бросил перчатки на изящный столик атласного дерева. Грейсон никого не опасался, так как было известно, что он безжалостно разделывается с любыми противниками. Подобная слава тянулась за ним из политических кругов и достигла уличных бродяг, поэтому даже карманные воришки старались держаться от него подальше.