– А он не легонький, – пробурчал Том.

Кейт подняла с пола злополучный пистолет, отметив, что, к счастью, крови на ковре нет. Она быстро подошла к окну и стала помогать Тому поднимать Роута на подоконник.

– Он не только чертовски тяжелый, но и похож на черта, – задыхаясь, сказал Том, вытаскивая маркиза через окно. – Ты с ним намучаешься, Кейти, помяни мое слово!

– Ты только усади его в карету, а дальше я справлюсь сама, – резко ответила Кейт.

Но ее самоуверенность уменьшилась, когда, уложив раненого на мягкое сиденье и вскарабкавшись на козлы, Том оставил Кейт одну с маркизом, который так и не пришел в сознание. Его фрак намок от крови, и Кейт испугалась, что он не доживет, пока они доедут до Харгейта. В неярком свете фонаря, горевшего в карете, она попыталась получше разглядеть его рану. Осторожно ощупав плечо, она с облегчением вздохнула – пули в руке не оказалось, она, видно, прошла навылет, но необходимо было остановить кровотечение. Кейт стала снимать с себя куртку, но тут карету дернуло, и Роут едва не упал с сиденья.

Кейт тихонько повторила одно из любимых ругательств Тома, пересела на соседнее сиденье и положила голову маркиза к себе на колени. Его темные ресницы дрогнули, и он застонал.

С пылающими щеками Кейт пыталась думать лишь о его пороках, но все равно маркиз Роут удивил ее, так как она не предполагала, что любовник ее сестры взрослый, самоуверенный мужчина и… опасный. Кейт не ожидала, что он такой привлекательный, а то, как он пренебрежительно поднимал бровь, смутило ее. Его нисколько не взволновали ее угрозы, и на пистолет, направленный прямо ему в грудь, он смотрел безразлично. Он хладнокровно ждал подходящей возможности нанести удар.

Вспомнив, с какой легкостью он сбил ее с ног и как подмял под себя, Кейт покраснела еще больше. Он был горячий, тяжелый и… трудно даже определить, какой еще. А потом его лицо приблизилось к ней, а рука… Ох! Кейт вздрогнула, вспомнив, как пальцы маркиза накрыли ей грудь. Она не удержалась от сдавленного стона.