Черт, теперь понятно, почему Люси уступила его домогательствам! Кейт стало жалко сестру. Хотя она ни разу ту ни в чем не обвинила, но про себя ругала. Выходит, ее сестра не такая уж безмозглая. Теперь до Кейт дошло, почему Люси пала, – ее искуситель оказался спокойным и самоуверенным, к Тому же у него такие теплые и умелые руки. Интересно, подумала Кейт, а что, если поддаться призрачному обещанию, затаившемуся в глубине ясных серых глаз маркиза, и согрешить с этим архангелом?

– Держись, Роут, – прошептала она дрожащими губами и тут же рассердилась на себя за слабость.

Вывернув наизнанку вымазанную сажей куртку, Кейт приложила к ране чистую подкладку, одновременно стараясь возродить в себе боевое настроение, которое привело ее в лондонский дом маркиза.

– Бессовестный негодяй! Нечего было расстегивать штаны, тогда не попал бы в такую историю, – продолжала шептать Кейт, но голос ее звучал при этом совсем не сердито.

Роут пошевелился и повернулся к ней лицом. Кейт сразу это почувствовала, так как его голова очень уютно покоилась у нее на коленях. Она никогда в жизни не находилась в такой близости от мужчины. Ее представление о них ограничивалось Томом и отцом, которого она любила, но плохо помнила. Также смутно ей вспоминались конюхи и лакеи – это были какие-то безымянные и безликие фигуры из далекого детства.

А сейчас она разволновалась. Дрожащими пальцами Кейт плотно прижимала ткань к плечу маркиза, ощущая под ладонью крепкие мускулы. Ясно, что они принадлежали не ленивому франту, а сильному, зрелому мужчине. Кейт в ужасе хотела было отодвинуться, но не смогла – маркиз тяжестью своего тела не давал ей пошевелиться.

По пути к дому Кейт несколько раз ощупывала рану Роута. Ей удалось остановить кровотечение, и, если судить по его ровному дыханию, можно было не волноваться, что он умрет прямо в карете. Но теперь Кейт стала бояться того, что произойдет, когда он очнется.