Иногда он открывал глаза, а один раз даже посмотрел на нее с любопытством. От неожиданности она слишком сильно нажала ему на раненое плечо, и он, застонав, снова впал в забытье.

Ей стало стыдно – ведь она сделала ему больно, но одновременно почувствовала облегчение. Что сказать, когда он придет в себя? Простите, я в вас стреляла, милорд, но я постараюсь исправить свою ошибку, только ведите себя тихо.

Вглядываясь в темноте кареты в красивое лицо маркиза, Кейт с опаской подумала, что этого человека не так-то легко заставить вести себя тихо. Ее обуяли сомнения. Наверное, Том был прав, и ей не следовало бросать вызов неустрашимому маркизу Роуту. А что еще ей оставалось?

Никогда раньше Кейт не стремилась домой с таким нетерпением. Но облегчение при виде неяркого света в окне ее комнаты было недолгим, так как Том, открыв дверцу кареты и увидев маркиза, лежащего на коленях у Кейт, выругался и пробурчал:

– Смотри не попади в такую же переделку как твоя сестра, Кейти, девочка моя.

Кейт смерила Тома холодным взглядом и равнодушно произнесла:

– Я остановила кровотечение, но нужно хорошенько промыть и перевязать рану, чтобы он не умер от заражения крови. Устрой его в папиной комнате, Том.

Неодобрительно хмыкнув, Том взвалил маркиза на спину.

– Осторожней! – не удержалась от возгласа Кейт, но Том на нее так взглянул, что она тут же замолкла.

Выпрыгнув из кареты, Кейт заторопилась к двери. Если ей удастся уложить маркиза в постель, не привлекая внимания Люси, то она сможет спокойно заняться его раной, а разговор с сестрой отложит до утра.

Но, к несчастью, ей снова не повезло – только она отворила дверь, как услышала с лестничной площадки неуверенный шепот Люси: